Костюм снежинки она перешивала второй раз в половине второго ночи. Первый вариант, по её словам, «был совершенно нормальный», просто юбка села чуть криво, и это было видно, если присмотреться. Утренник начинался в десять. Спать она легла в четыре, а утром ещё переклеивала снежинки на ободке, потому что они оказались на разной высоте.
Рассказывала она это на второй встрече и как забавный случай. Смешного в нём, впрочем, немного: за месяц до того был отчёт, переписанный семь раз, а за неделю до утренника — три часа на выбор подарка воспитательнице. Запрос звучал так: «я всё время устаю и ничего не успеваю». И в этом она была совершенно права.
Две планки
Перфекционизм бывает разный, и это важное различение. Есть требовательность к себе, при которой человек ставит высокую планку, потому что ему самому так интереснее: она даёт азарт, иногда усталость, но в целом человек от неё выигрывает. А есть вид, при котором планку ставите не вы. Её ставят воображаемые окружающие, и главный вопрос всегда один — что подумают.
Второй вид в психологии называют социально предписанным перфекционизмом, и устроен он неприятно. Человек убеждён, что от него ждут безупречности, что ошибки ему не простят и что любовь выдаётся за соответствие. Проверить это нельзя, потому что судьи воображаемые: ни одна из мам в зале не разглядывала бы шов на юбке, и она сама это знала.
Отличить один вид от другого можно по тому, что происходит после. После сделанного дела в первом случае приходит удовлетворение, пусть короткое. Во втором — только облегчение, что пронесло, и оно быстро проходит, потому что впереди следующая проверка. Человек годами работает на предельных оборотах и ни разу не доволен, а со стороны это выглядит как скромность.
Откуда это берётся
Как правило, из детства, где любовь была условной — не по злому умыслу, а по способу воспитания. Четвёрка, встреченная вопросом «а почему не пять». Похвала только за результат. «Что о нас подумают» как главный аргумент. Ребёнок делает довольно логичный вывод: меня любят за соответствие. И живёт дальше, стараясь соответствовать, — давно без всяких родителей рядом.
Особенно тяжело это бьёт по матерям: материнство — область, где оценивают все и всегда. Развитие по месяцам, прикорм, экраны, кружки, внешний вид ребёнка на площадке, поведение на утреннике. Женщина, у которой планка и так стоит снаружи, получает бесконечный поток поводов не дотянуть, а родительские чаты работают как непрерывная выставка чужих достижений.
Расплачивается за это тело, и обычно раньше, чем психика. Постоянное напряжение, плохой сон, ощущение, что отдыхать некогда и незаслуженно. Сесть и ничего не делать не получается: сразу приходит мысль, что время можно было потратить с пользой. В итоге человек не работает по-настоящему и не отдыхает по-настоящему, а всё время находится где-то посередине.
Есть и обратная сторона, менее очевидная: планка мешает начинать. Если делать можно только отлично, то в плохой день лучше не делать вовсе. Так рождается откладывание, которое тот же человек потом ставит себе в вину как лень. Круг замыкается: чем выше требование, тем больше несделанного, чем больше несделанного, тем выше требование.
Что мы делали
Начали с самого неприятного упражнения — сделать заметно хуже и посмотреть, что будет. Взять костюм напрокат, а не шить. Отправить отчёт после второй правки, а не после седьмой. Прийти на встречу без укладки. Каждый такой эксперимент она заранее переживала как катастрофу, и каждый раз не происходило ничего: костюм никто не разглядывал, отчёт приняли, укладку не заметили.
Дальше мы искали, кто, собственно, судит. Я прошу называть конкретных людей — не «все», а имена. Список обычно оказывается коротким, и в нём часто нет никого из тех, кто сейчас рядом: там мать, учительница из третьего класса и собирательная фигура, которую сам человек описать не может. Обнаружить это отрезвляюще, хотя привычку не отменяет.
Третье — отделять свои стандарты от навязанных, по каждому делу отдельно. Вопрос простой: если бы никто не узнал, как я это сделала, я бы делала так же? По костюму ответ был «нет», по работе — «да, но не семь раз». Хорошая планка от этого вопроса не рушится; чужая рассыпается сразу.
Скажу и то, что обещать не буду: решением «стать проще» это не лечится. Установка складывалась годами и держится не на логике, а на давнем страхе, что без соответствия любить не будут. Разбирать приходится именно этот страх, и обычно не за две встречи.
Костюм на весенний утренник она взяла напрокат. Рассказывала об этом с интонацией человека, признающегося в мелком правонарушении, и добавила, что одна из мам спросила, где такой брали. Ночь перед праздником она в тот раз проспала целиком — впервые за четыре года.
Как отличить заботу от планки
Многие узнают себя в этой истории и сразу пугаются: значит, стараться — плохо? Нет. Стараться для детей, делать работу хорошо, готовиться к празднику — это нормальная часть жизни. Вопрос не в том, сколько сил вы вкладываете, а в том, ради чего.
Есть несколько простых вопросов, которые помогают это различить. Что я почувствую, если сделаю хуже, — досаду или страх? Кто, по-моему, заметит недочёт, и что этот человек обо мне подумает? Могу ли я остановиться, когда устала, или остановка ощущается как провал?
Если ответы звучат как «страх», «все» и «не могу», планка, скорее всего, чужая.
Иногда ответы сразу понятны, иногда нет — и это тоже нормально. Чужая планка за годы срастается со своей, и отделить их с первого раза получается не у всех.
В «Роднее» с этим работают не через «полюбите себя» и не через советы снизить планку. Разбирают, чья это планка, откуда взялась уверенность, что любят за соответствие, и что происходит, когда человек впервые делает заметно хуже, — а происходит обычно ничего. Первый разговор — двадцать минут, бесплатно: на нём и видно, о чём речь и кто из команды подойдёт.