«Я просто не стала спорить» — эту фразу произносят спокойно, между делом, отвечая на какой-нибудь соседний вопрос. Иногда добавляют: «Ну а что, скандалить из-за этого?» Женщина, сказавшая это мне, была уверена, что рассказывает про бытовую мелочь, вроде уступки в споре о цвете обоев. Мы вернулись к этой фразе через две встречи, и тогда выяснилось, что «не стала спорить» — это про регулярное и про несколько лет.
Согласие — не пожизненная справка
В долгих отношениях согласие устроено сложнее, чем принято думать. Есть представление, что если люди вместе десять лет и однажды сказали «да», то дальше это как бы подразумевается. Это ошибка, и обходится она обоим дорого: согласие не выдаётся один раз на весь брак. Оно относится к конкретному разу и может быть отозвано в любой момент, в том числе посередине.
Второе, что важно: отсутствие «нет» не равно «да». Человек может не отказать по множеству причин. Устал спорить. Знает, что после отказа будет три дня молчания. Боится скандала. Не хочет объяснять. Стыдно, поздно, дети за стеной. Молчаливое непротивление легко читается второй стороной как согласие — и часто читается совершенно искренне: он не спрашивал, потому что ему не приходило в голову, что нужно спрашивать.
Давление выглядит иначе, чем в кино
Принуждение редко выглядит так, как его рисуют. Гораздо чаще это не сила, а давление: обида, надутое молчание на несколько дней, упрёки в холодности, намёки, что «найдутся другие», шутки при друзьях, разговоры про «супружеский долг». Человек под таким давлением соглашается вроде бы сам — и именно поэтому потом не может назвать произошедшее никак. Формально ведь ничего не было: он же не отказывался.
Здесь и лежит главная трудность. У человека нет слова для того, что с ним происходит, а раз нет слова, нет и повода просить помощи. Зато есть ощущения, которые он описывает как «мне противно» или «я перестала себя чувствовать», и вполне телесные последствия: избегание, напряжение, неприятие прикосновений вообще. С этим и приходят — с отсутствием желания, а не с тем, что было.
Скажу прямо: принуждение к сексу в браке — это насилие. Оно не перестаёт им быть от того, что люди вместе живут и любят друг друга. В российском законе об изнасиловании нет исключения для супругов. Если применялись сила или угрозы, это преступление, а не «сложности в паре», и разбирать его как семейный конфликт неправильно.
Есть и обратная сторона. Довольно часто мужчина, услышав такое впервые, испытывает настоящий шок: он ничего подобного в виду не имел и в самом деле не знал, что его обиженное молчание после отказа работает как давление. Это не отменяет последствий, но меняет то, с чем дальше работать. Между человеком, который не подумал, и человеком, который сознательно принуждает, огромная разница. Видна она по одному признаку — по реакции, когда ему об этом сказали.
А если дело в боли
Вторую часть — сложности — часто путают с нежеланием. Боль во время близости — не вариант нормы и не то, что надо перетерпеть. У неё бывают конкретные причины: недостаточное возбуждение, воспаления, эндометриоз, состояние после родов, гормональные изменения (в том числе в перименопаузе), вагинизм. Всё это диагностируется и лечится, и начинать нужно с врача, а не с разговоров об отношениях.
Тянут при этом годами, и вот почему. Женщина, которой больно, обычно не говорит об этом партнёру, чтобы его не расстроить, а вместо этого начинает уклоняться. Партнёр видит уклонение и делает вывод, что его разлюбили. Дальше он либо обижается, либо настаивает, и в обоих случаях становится хуже: к боли добавляется напряжение, а напряжение усиливает боль. Круг замыкается, и через два года пара приходит с запросом «у нас нет секса».
Отдельно о людях, за плечами которых уже есть опыт насилия — в детстве или во взрослом возрасте. У них близость может внезапно вызывать реакции, не связанные с происходящим: замирание, отстранение, ощущение, что это случается не с ними. Это не каприз и не отвержение партнёра, а защитная реакция. С этим работают специалисты по травме, и работают отдельно от отношений.
Что делать, если вы узнали себя
Прежде всего — назвать это себе. Не обязательно юридическим термином; достаточно перестать считать бытовой мелочью то, после чего вам плохо. Дальше — сказать партнёру, и лучше не в постели, а днём и прямыми словами. Не «ты меня не понимаешь», а «когда ты обижаешься на отказ, я соглашаюсь из страха, и мне после этого плохо». Реакция на эту фразу многое расскажет о том, что происходит в вашей паре.
Если в ответ — отрицание, насмешка, обвинение в ваш адрес или ухудшение положения, это плохой признак. Совместная работа возможна там, где второй готов услышать. Там, где за попытку разговора следует наказание, помощь нужна сначала вам одной. Это не приговор отношениям, но порядок действий именно такой, а не наоборот.
И совсем прямо о безопасности. Если есть угрозы, применяется сила или вам страшно находиться дома, это не тема для семейной терапии. При непосредственной опасности звоните 112. Существуют кризисные центры и юридическая помощь для таких ситуаций, и обращаться туда не стыдно и не поздно ни на каком этапе.
Та женщина, с которой я начал, сначала пришла одна. Разговор с мужем состоялся примерно через два месяца — и он, по её словам, сел на кровать и очень долго молчал. Сейчас они приходят вдвоём. Это не самый частый исход, и обещать его я никому не могу, — но начался он с того, что фразу «я просто не стала спорить» кто-то наконец назвал вслух не мелочью.
И отдельно — о том, о чём говорят ещё реже. Всё сказанное относится не только к женщинам. Мужчине тоже бывает больно во время близости, и это тоже повод идти к врачу, а не терпеть. Мужчине тоже бывает трудно отказать — потому что «мужчина всегда хочет», а отказ кажется признанием несостоятельности. Согласие и право остановиться у мужчин устроены точно так же.
В «Роднее» такие разговоры ведут без спешки и без требования немедленно что-то решать. Если речь о боли — направят к врачу, потому что это диагностируется и лечится; если о травме — работают отдельно и не в паре. Приходить можно одной, и это часто правильный порядок. Первый разговор — двадцать минут, бесплатно: на нём и видно, о чём речь и кто из команды подойдёт.